Искренние герои Войцеховского




Азамат Рахимов
23/09/16
В небольшой женевской галерее La Ruine открылась выставка работ удивительного петербургского художника.
Писать о Войцеховском трудно. Ни он сам, ни его картины не укладываются в какую-то понятную и описанную искусствоведами жанровую категорию. Он безусловно талантлив, и, как мне кажется, этого определения достаточно для любого художника.

Бывший врач скорой помощи уже давно отложил в сторону белый халат, а вместо стетоскопа взял в руки карандаш и чернила. И теперь не он ходит к пациентам, а они ходят к нему: каждый, с кем я обсуждал работы Войцеховского, говорил об их удивительной успокоительной силе.

Действительно, чем больше времени проводишь с его персонажами, чем дольше они рассказывают тебе свои истории, тем тише становятся внутренние бури и переживания. Сердце наполняется тихой светлой грустью, взгляд становится ровнее, а люди начинают казаться лучше и добрее.

При беглом взгляде на картины может показаться, что вы оказались на выставке детских рисунков. Но стоит только остановиться и дать себе труд вглядеться, как тут же становится ясно, что перед тобой работы зрелого человека, решившего показывать миру только его лучшие стороны.

Многие художественные критики с упорством продолжают называть его искусство наивным, но это не совсем верно. Если говорить о технике, то она уступает академическим работам. Что касается содержания, то тут все гораздо сложнее. Органичная завершенность искренних и открытых миру персонажей говорит не о наивности, а о смелости. Часто вы встречаете людей, которые не боятся быть искренними?
Вести разговор с Александром Петровичем легко и приятно. Иногда кажется, что он сошел с одной из своих картин: открытый взгляд, легкая ирония, спокойный голос и прерывающиеся интонации.

С момента нашей последней встречи прошло четыре года? Что у вас изменилось за это время?

Никаких особенных изменений не произошло. Дети растут – это главное. Были разные выставки, но в остальном – все по-прежнему. Вот разве только время работы над каждым рисунком выросло. Раньше я справлялся за две-три недели, а теперь они меня не отпускают месяцами. Иногда по три-четыре месяца сижу.

Я знаю, что в последнее время вы все чаще занимаетесь созданием иллюстраций к литературным произведениям. Слово вам помогает?

Мне тяжелее отталкиваться от текста, чем от визуального образа. Но деваться некуда. Последние два года я провел над созданием иллюстраций к пушкинской «Барышне-крестьянке». Книжка должна выйти через месяц, и несколько работ я привез вам в Женеву.

Ваши картины трудно вписать в строгие академические параметры. Вы неохотно соглашаетесь называть себя профессиональным художником.

Смотря кого называть профессионалом. Тот, кто пишет картины и этим зарабатывает на жизнь? В этом смысле мои картины – главное дело моей жизни, и они мне приносят доход. Но если профессионал – это тот, кто уверенно делает свое дело, то это не про меня. Каждый раз, когда я оказываюсь перед чистым листом бумаги, я испытываю трепет, меня начинают терзать сомнения. И мне кажется, так будет со мной всегда.


Как для себя вы определяете то, чем занимаетесь?

Мне кажется, что я откровенничаю с людьми.

Но и ваши персонажи откровенничают с нами, со зрителями.

Их иногда называют наивными, но мне кажется, они просто открыты миру. И не боятся этого.

Такая открытость дорого стоит. Есть в них и какая-то милая неуклюжесть.

Как и у меня самого, наверное. Иначе и быть не может.

«Как будто нам уж невозможно
Писать поэмы о другом,
Как только о себе самом!»


Именно так!
Тогда расскажите о себе самом. Почему вы оставили медицину?

Что может быть лучше врачебной профессии? Наверное, ничего.

Есть еще одна – учитель.

Точно! Вот их две такие профессии. Но я сейчас про врачей. Все-таки нужно быть талантливым врачом. Можно и обыкновенным, но все же лучше талантливым. Служить людям – это прекрасно.

В какой-то момент я понял, что доктор я средненький, а как художник я могу сказать то, что кроме меня никто не скажет. В музыке так бывает: кто-то придумает прекрасную музыкальную фразу и что-то изменит. Я поверил, что смогу что-то такое пропеть, так пошутить, как никто другой не сделает. Своим творчеством, может быть, я скажу что-то важное, кого-то поддержу, а, может, кого-то смогу вылечить и избавить от страданий.

Может быть, это несколько самонадеянно, но для того, чтобы отказаться от стабильной жизни и решиться на такой шаг, требовалось нечто большее. Ведь не ради славы и признания я сменил профессию. Ни для того, ни для другого у меня не было никаких оснований. Остро и отчетливо я чувствовал, что должен сделать то, что только я могу сделать.

Вам удалось сохранить это внутреннее ощущение?

Да. Я не могу сказать, что я особенно успешен и признан. Но это меня не смущает, поскольку я ясно понимаю, что иду своей дорогой. Пусть это будет узкая сельская тропинка, но зато она моя. И я по ней должен пройти сам. Эта мысль меня очень поддерживает в минуты сомнений. Конечно, мне очень помогает жена (художница Анна Флоренская). Разве можно, имея трех детей, продолжать рисовать картинки без поддержки жены?
Все фотографии © Игорь Хромов
comments powered by HyperComments